«АБИТУРА»

«АБИТУРА»

Александр Туревский (из книги "Анатомия вакуума, или поклон Alma mater")

Этим словом в середине семидесятых обозначались и сами абитуриенты (поступающие в высшие учебные заведения), и период, когда они поступали. Для меня — самое «студенческое» время. Поступал я четыре раза: первый — в Историко-архивный институт, остальные три — на факультет журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова.

«Архивный» дебют оказался ничем не примечательным. Запомнились только длинные коридоры общежития на улице Стромынка и сосед — грузин Авто (Автандил), показавший себя непробиваемо-бронебойным сталинистом. Впрочем, разговоры с остальными соседями тоже крутились вокруг недавнего исторического прошлого, которое представлялось туманным и слишком опасным, чтобы его можно было объективно обсуждать. «Ходить бывает склизко по камешкам иным, итак, о том, что близко, мы лучше умолчим» (Козьма Прутков). Серость и удушливость этой обстановки, связанной с профессиональной необходимостью углубленного изучения официальных документов, заставили искать другие пути.

Абитуриенты факультета журналистики Московского университета оказались не в пример живее и интереснее. Юноши и девушки со свежим творческим восприятием, еще не засушенным официальной идеологией, были наивны и прозорливы одновременно. Соль общения составлял интерес кто откуда приехал, сколько набрал баллов, политические и прочие анекдоты, а также венгерское вино из ближайшего магазина «Балатон».

Несмотря на острейшую конкуренцию на экзаменах, атмосфера (за редким исключением) была теплая и дружеская. В одно из поступлений я жил в комнате, бывшей библиотеке, на двадцать человек, и ссор практически не происходило. Проблемы познакомиться вообще не существовало, так как после первого вопроса — «Куда поступаешь?», имелась масса интересных тем — какой конкурс, что говорили на консультациях, кто из экзаменаторов «заваливает» и как с этим бороться. По вечерам — бадминтон.

Это была бурная и веселая территория общения. Я никогда бы не поверил, что в том же МГУ может оказаться нечто ужасающе-противоположное.

Впрочем, кое о чем все же можно было задуматься. Что работать придется в официальной (другой не полагалось) советской прессе, непрерывно славящей КПСС. Что на материалы о сталинских репрессиях и наиболее острых на тот момент проблемах уже легла тень негласных запретов, а сам облик членов Политбюро, то есть тех, чью политику предстояло славить — безлик, сер и скучен, уже тогда вызывало глубокое подсознательное отторжение. Наверное, поэтому мышление отгораживалось от этой стороны действительности. А нам хотелось найти что-то яркое и светлое.

Часто мы ходили в парк к китайскому посольству, которое находилось в квартале от общежития ФДС (филиал Дома студентов). Как водится, перед зданием посольства стояли витрины с фотографиями, демонстрировавшими «мощь и процветание» Китайской Народной Республики — в то время отношения между СССР и КНР были весьма напряженными. Поэтому на снимках фигурировала военная техника, учения, парады и церемонии награждения, а также изделия народных ремесел. Сильное впечатление производил пейзаж с солдатами, в одинаковых позах выполнявших приемы кунг-фу — до самого горизонта. Однако снимок китайцев в буденновках со звездами, находившихся внутри самолета, производил впечатление сюрреалистической (соцреалистической?) пародии.

Глядя на эти фотовитрины, мы чувствовали себя свободными людьми, ответственными за судьбу цивилизованного мира перед лицом «восточной угрозы»…

За что творческое небыдло так ненавидит русских мужчин, или Жила-была одна баба

за что творческое небыдло так ненавидит

русских мужчин, или Жила-была одна баба

Александр Бирюков

Фильм от именитого советского режиссёра начинается с обряда венчания, после которого – почти сразу же – автор переходит к тому, чем и характерен его фильм.

Вначале он показывает новомодное нынче явление – супружеское изнасилование. Новобрачная кричит и упирается, её насильно тащат на супружеское ложе. Так надо. Жестокие, средневековые традиции довлеют над нравственностью и свободой под аплодисменты эстетов, взирающих на это из зрительного зала. Мужик-зверь грубо насилует ревущую и бьющуюся от боли и унижения жену. Да, всё по-скотски, по-звериному. Эстеты такое любят и ценят.

Мужское насилие – лейтмотив фильма. Мужчина на свадьбе ни с того ни с сего ударил женщину (показано, будто просто так). Та чуть ли не захлёбывается кровью, кричит «убивают, православные», что должно вызвать ненависть к мужчине-насильнику-агрессору.

Свекровь с ненавистью указывает, где новое место снохи – у печки. Кухонное рабство в самых мрачных тонах.

Муж, разумеется, представляет собой средоточие всех низменных качеств: похотлив, жесток, угрюмый, пьяница, драчун. Изменяет жене.

Жена затюканная, косноязычная до того, что еле-еле связывает два-три слова в предложение. Затюкана и задавлена, разумеется, патриархальным гнётом, который не даёт развиться личности.

Свёкор – алчный скряга, человеческие судьбы и самоё счастье меряет деньгами. «на твою свадьбу коня можно было купить». Он тоже жестоко избивает сноху. Вообще тема мужского насилия смакуется так, что невольно возникает подозрения насчёт подсознательных пристрастий автора фильма. Они кайфуют от каждого кадра избиений. Бедную девушку не избивает до крови только мёртвая лошадь. Когда девушка решает повеситься, свёкор не препятствует, намекая, что её жизнь стоит гораздо дешевле умершего коня. «Тут все в моей воле ходють, и ты будешь», - говорит тиран-патриарх, попутно иногда насилуя сноху. После изнасилования её опять мордуют всей семьёй. Избиения сменяются изнасилованиями, изнасилования – избиениями. И так круглые сутки. Такой представляют себе крестьянскую семью наши уважаемые умельцы-кинодельцы.

Иногда девушку жалеют, чем ещё больше угнетают её волю и унижают человеческое достоинство, присущее сильной свободной женщине.

Золовка усердно трудится сутенёром – требует, чтобы невестка отдалась мужикам в кабаке за полтора рубля. «Поди, заработай полтора целковых!» - в сердцах говорит она, когда бедная девушка отказывается подработать проституткой.

Одним словом, семья показана в самых гадких, мрачных тонах. Будто это не семья, а застенки гестапо или скотобойня, а люди – не родственники, а матёрые садисты. Особенно – в первую очередь – мужчины, думающие только о том, как им более жестоко угнести женщин.

Однако насилуют и избивают героиню не только домашние, но и случайные прохожие. Все подряд. Нападают, избивают и тут же насилуют. Потом опять избивают. Потом за то, что её изнасиловали, её избивает и насилует муж… и так до бесконечности…

Зачем было ТАКОЕ снимать? Такую откровенную ЛОЖЬ? Мало того, показывать её не как единичный случай несчастной семьи, а как ТЕНДЕНЦИЮ? Потешить свою страсть к садизму? У каждого из нас были деды и прадеды. У каждого есть своя родовая хроника. Но никто не помнит такого ужаса. Да и не было его. Разве что в крайне редких единичных случаях, о которых говорят шёпотом, как о Джеке Потрошителе или Чикатило.

Но в этом фильме тотальная чернуха выдаётся за нравы и традиции моих предков. Сам автор – Андрей Смирнов – называет фильм ИСТОРИЧЕСКИМ. Он утверждает, что показал ровно то, что «в той или иной мере пережила практически каждая семья в России». Г-н Смирнов говорит мне: твой дед и прадед так делали. Ежедневно насиловали своих и чужих жён и детей, избивали их, калечили. А может быть, после побоев жён резали, жарили и ели. Кстати, тема каннибализма в русской патриархальной семье – неплохой стартап для следующего небыдло-русофоба. И зрелищно, и эпатажно. Русская семья – чего же вы хотите? Грязь, мерзость, дикость и запустение. Звери на терминальной стадии морального разложения. Даже хуже.

Можно ещё сказать о сволочении советской власти, коей автор некогда служил верой и правдой. Можно упомянуть о том, что на протяжении фильма так и не показали ни одного нормального, хотя бы более-менее положительного персонажа, за исключением эпизодических. Все поголовно убийцы, насильники, пьяницы и деграданты. Но это лишнее. Разве эстеты оценят положительный образ в кино?

Удивительно, что этот же Андрей Смирнов снял замечательный фильм «Белорусский вокзал». Видимо, со сменой эпох меняются не только заказы, но и внутренняя мораль…

За что автор так презирает русский народ? За что он так ненавидит мужчин? Оне испытывает наслаждение при смаковании садизма? Или у него установка в очередной раз снять ролик о том, как мужчины истязают женщин? Тотально, каждую секунду и жестоко? Или задача в другом – показать традиционную русскую семью как свору бешеных похотливых зверей, а русские традиции – как тяжкую степень содомии?

Ложные ориентиры «официальных идеологий» - краткий экскурс в потёмки пропаганды

Александр Туревский

Каждая официальная идеология во главу угла ставила интересы «страны», «государства», «народа», но никогда – интересы человека. Подмена конкретного понятия «человек» на абстрактное понятие «народ» почти незаметно, зато позволяет широко маневрировать, когда та или иная часть общества ущемлена в правах или вообще находится на грани вымирания. Это всегда называлось «жертвуем людьми ради народа». Как будто народ состоит не из этих самых людей!

Совершим краткое путешествие по туманным коридорам обтекаемых пропагандистских теорий.

РОССИЙСКАЯ  ИМПЕРИЯ:

управляема помазанником божиим Императором всероссийским, являет миру самую истинную веру, несущую свет в души, мир в дома и объединяющая людей на огромной территории. Сотрудничество с другими религиями. Самодержавие, православие и народность. Абсолютизм, многонациональное веротерпимое государство под опекой благородного дворянства – это сверхценность, которую надо защищать всеми мерами и средствами: крепостных пороть на конюшне,  против бунтующих деревень посылать солдат, вольнодумцев ссылать в свои имения, революционеров сажать в казематы, а самых активных из них – вешать и расстреливать.

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ  КРУГИ:

Проклятый царский режим подавляет всякую свободную мысль, тормозит развитие страны, понастроил множество тюрем, держит народ в повиновении с помощью религиозного дурмана, армии и охранки. Против такого деспотизма все средства хороши, в том числе террор против самого царя, его